The Aviator
- 400 páginas
- 14 horas de lectura
From award-winning author Eugene Vodolazkin comes this poignant story of memory, love and loss spanning twentieth-century Russia
Eugene Vodolazkin Libros
Evgenij Vodolazkin es un erudito y autor ruso cuya obra profundiza en temas filosóficos e históricos, explorando la naturaleza del tiempo, la memoria y la existencia humana. Su estilo distintivo se caracteriza por una prosa lírica y una aguda perspicacia en la psique humana, ofreciendo a los lectores una experiencia literaria cautivadora y que invita a la reflexión. La escritura de Vodolazkin es reconocida por su profundidad intelectual y su voz narrativa única, constituyendo una contribución significativa a la literatura rusa contemporánea.
"In this complex novel from the winner of two of Russia's biggest literary prizes, a celebrated guitarist robbed of his talent by Parkinson's disease seeks other paths to immortality: by authorizing a biographer and adopting an exceptionally gifted thirteen-year-old musician"-- Provided by publisher
A History of the Island
- 384 páginas
- 14 horas de lectura
"Eugene Vodolazkin, internationally acclaimed novelist and scholar of medieval literature, returns with a satirical parable about European and Russian history, the myth of progress, and the futility of war"--
Евгений Водолазкин - филолог, автор работ по древнерусской литературе и... прозаик, автор романов "Лавр" (премии "Большая книга" и "Ясная Поляна", шорт-лист премий "Национальный бестселлер" и "Русский Букер") и "Соловьев и Ларионов" (шорт-лист премии "Большая книга" и Премии Андрея Белого). Реакция филологов на собрата, занявшегося литературным творчеством, зачастую сродни реакции врачей на заболевшего коллегу: только что стоял у операционного стола и - пожалуйста - уже лежит. И все-таки "быть ихтиологом и рыбой одновременно" - не только допустимо, но и полезно, что и доказывает книга "Дом и остров, или Инструмент языка". Короткие остроумные зарисовки из жизни ученых, воспоминания о близких автору людях, эссе и этюды - что-то от пушкинских "table-talk" и записей Юрия Олеши - напоминают: граница между человеком и текстом не так прочна, как это может порой казаться.